Скандал вокруг нового Положения о дипломировании экипажей судов продолжается. Двадцать архангельских капитанов написали письмо в адрес главы Морской Коллегии, главного флотоводца страны Рогозина Дмитрия Олеговича. Секретариат или что там у него, штаб что ли, отфутболил это письмо в Минтранс, и строптивым капитанам ответил Аристов, один из тех, кто вроде как за этим скорбным Положением и стоит. Ответил понятно как. Мол, в соответствии и согласно, все нормально, правильно и способствует дальнейшему, так что жалобщики, идите-ка вы… Письмо на бланке и с автографом, все как полагается.
Я бы эту борьбу с Положением разбил на две составляющие – борьбу с положением в части подтверждения рабочих дипломов, и борьбу с запретом на занятие старшего комсостава людьми со средним образованием. Это важно.
Дело в том, что запрет на занятие капитанской должности людьми со средним образованием на первый взгляд, логическому объяснению не поддается. В чем там выгода, в чем интерес Минтранса в целом и славной троицы Олерский-Клюев-Аристов в частности? Мне кажется, я нашел ответ. Это чисто бюрократическая игра. Клюев на Форуме ПДНВ в СПб привел в качестве примера «ненадежности» высшего комсостава со средним образованием гибель СПБУ Кольская – вот мол, комсостав был со средкой, и смотрите, что получилось. Видимо, Минтранс должен отчитаться, и отчитывается, по принятым мерам после гибели Кольской. Там трудно с мерами, если уж сама официальная версия следствия совершенно не верна, верна с точностью до наоборот, и вообще непонятно, какие такие уроки должен извлечь флот из гибели Кольской. Ну вот, наверное, стратеги Минтранса сидели и выдумывали отчетность перед правительством или президентом, хрен их разберет кому кто и как отчитывается, и перед кем отчитаться важнее. Ничего не выдумывалось, а отчитываться надо. Взяли, и придумали запрет на занятие должностей старшего комсостава людям со средкой. Им ничего не стоит, а отчетность – есть, не стыдно и к Путину, он любит, чтобы было строго и чтобы кому-нибудь что-нибудь запретили (а если повезет, то и посадили).
За каким чертом нужны средки, или наоборот, вышки, как было непонятно, так непонятно и осталось. Но об этом ниже. То есть это такой бюрократический финт ушами и задницей, и так как особой заинтересованности в нем ни у кого нет – ведь наверняка уже отчитались по принятым мерам, то есть надежда, что запрет отменят.
Можно еще объяснить этот запрет простой физиологией, тоже не исключаю. Мне Олерский-Клюев-Аристов и прочие примкнувшие к ним напоминают отъевшихся на тучных пастбищах самцов не знаю, маралов, зубробизонов или диких кабанов. Отожрались, а энергию вроде особо девать некуда, даже если бы им захотелось сделать что-то реально полезное для столь любимого ими отечества. Вот и резвятся в меру умственных способностей. Это особенно хорошо заметно на наших славных депутатах, чиновничество просто старается не отстать. Общая тенденция – запретительная. Да чиновнику в любом случае так лучше – чем больше запретов, тем спокойнее жизнь, и тем больше возможностей для активной жизненной позиции в смысле вознаградить самого себя чем-нибудь помимо зарплат и прочих благ согласно окладу. Любой запрет, это готовая коррупция. Нет запрета без коррупции, и нет коррупции без запрета. Это близнецы-братья.
А помнит ли кто-либо, как восхваляли Олерского при вступлении его в славные ряды Минтранса? А? Я – помню. Я не восхвалял. Я прочитал его приторные до блевотины интервью, раздаваемые им направо и налево, и не стал торопиться с восхвалениями и даже просто с упоминаниями. Напомню – он ведь у нас ушел с высокого поста в небедной компании, он отказался от бельгийского, что ли, гражданства, чтобы занять ответственный пост в Минтрансе и тем самым послужить отечеству. Я вот смотрю на его подвиги на службе отечеству, и в мою голову заползают сомнения насчет гражданства. Отказался или лишили? Принюхались, охренели от запаха, да и лишили?
Вернемся к Положению. Если говорить о Положении в части подтверждения дипломов, то тут все куда серьезнее, и я почти уверен, что если изменения и внесут, то исключительно косметические, такие, которые скорее ухудшат ситуацию, чем исправят или облегчат. У российской бюрократии в этом деле гигантский многовековой опыт.
Что тут такого серьезного? О, много чего. Во-первых, материальная сторона, цена вопроса. Она очень большая. Если стоимость подтверждения диплома доходит до пары-тройки тысяч долларов, то нетрудно подсчитать, что в год этот шедевр приносит чистую, ничем не замутненную выгоду в несколько миллионов долларов. Она вроде как не расползается по карман чиновничества в частном порядке, а целиком идет в кассу, но не будем забывать, что пополнение казны любыми путями (самое главное – отчет о пополнении, красиво исполненный и хорошо поднесенный) чиновничеству не менее важно, чем личное обогащение. И в конечном счете, не менее выгодно.
Но хоть я и поставил материальную сторону дела в «во-первых», это на самом деле вторично. Первично же то, о чем я уже не раз писал. Эта первичность называется российской государственностью. На протяжении всей своей истории государство российское нуждалось не в гражданах, а в слугах, в холопах, в скоте бессловесном. Очевидные материальные выгоды от свободного самостоятельного гражданина ничего в глазах российского государства и его бюрократической машины не стоят по сравнению с правом и возможностью распоряжаться гражданином по своему усмотрению. С точки зрения нормального существования и развития государства, уж тем более в 21-м веке, это дикий анахронизм, это абсурд, это бессмыслица и надругательство над всем, от здравого смысла до экономики. Но кто скажет, что наше государство нормальное? Оно чуть было не стало нормальным в конце 19-го – начале 20-го века, но не выдержало, сошло с дистанции, ушло в запой и в настоящее время допивает последние остатки бормотухи, все больше впадая в белую горячку и предсмертный маразм параноика.
Положение с точки зрения интересов нашего государства, такого, какое оно есть, как раз полностью его интересам и отвечает. Оно делает человека более зависимым, чем можно и нужно, оно вяжет его лишней веревкой, приковывает лишним наручником – а значит, оно полезно. А те, кто Положением возмущается, они как раз и идут против государственных интересов.
Вот этого, этой простой, очевидной, лежащей на поверхности истины, многие – большинство – как раз и не замечают. Вы любезные, рассуждаете с точки зрения простого здравого смысла и интересов государства, как вы их понимаете. Вы их здраво и правильно понимаете, эти интересы, увязывая их со своими личными и полагая, что если вам хорошо, то хорошо и государству, что вместе с вами и оно богатеет. Но такие ваши интересы не являются интересами той страны, в которой вы живете. У нее интерес один – править вами так, как она сочтет нужным, вас о том не спрашивая, пусть и ценой гигантской траты средств и ресурсов, в том числе людских. Ей надо, чтобы вы были на коленях. Если вы посмотрите на Положение с этой точки зрения, то вы сразу увидите, насколько оно разумно, целесообразно и патриотично.
Вся наша государственная машина стоит на такой идеологии, не год и не два, а много веков. Человек, который в эту машину попадает, очень быстро понимает, что даже такой вроде пустяк, как это вот несчастное Положение, нельзя радикально изменить без ни много, ни мало, государственного переворота. Потому что в театре абсурда, каковым является наша страна, победа здравого смысла на одном отдельно взятом участке невозможна. Она мгновенно вызывает реакцию отторжения у соседних участков, у всей системы, которая справедливо усмотрит в ней покушение на основы и подрыв святынь.
Вот так-то, ребята. А вы думали – Положение изменить, это вам бумажку новую составить, подмахнуть, хлопнуть печатью, и бежать пить пиво на радостях?
Для нашего государства Олерский-Клюев-Аристов как раз радетелями и государственными мужами и являются, несмотря на крепкий запашок, который от них веет. А 20 капитанов со своим письмом в старые бы добрые времена можно было за такие речи кнутом, и в Сибирь, чтобы не подрывали величия, устоев и самобытности. Потому что они вольнодумцы и кощунники, замахнувшиеся на самое святое, на право нашего государства, в лице чиновников и депутатов, распоряжаться нами так, как оно сочтет нужным.
Войтенко Михаил
17 ноября 13